Вечный город
жизнь за ворот
вялокаплый моросняк
не случилось
только снилось
размозжилось об косяк
где мы были
что любили
и на что ушли года
долго жались
собирались
разминулись города
смрадвеселью
земледелью
сам ты друг себя обрек
и кружится
нищей птицей
над тобой твой глупый век
Запомни, милая, шум тополя над нами!
Ещё мы оба живы — ты и я!
Мы всё ещё играем в этой драме,
сменяя разноречья и края.
А он шумит, волнуется главою,
тебе и мне нездешнее твердя, —
то сбивчиво, как пьяный с перепою,
то грубою филиппикой вождя, —
зелёный гений, ветреник, проказник,
шальной философ,
мистик-говорун.
Мгновенья этого непобедимый праздник
пусть станет вечным звуком вечных струн.
Обожженный
Прохладой веет от балкона,
ночь сеет воздуха зерно.
Оглохший от колёс и звона,
мир, как горелая икона,
под пеплом светится темно.
Я сам в себе молчу несносно,
тупой усталостью сражен.
Качаются дома, как сосны,
клянут мужья постылых жён,
довизгивает тормозами
недокатившихся авто
день, вновь расправившийся с нами.
В нём было всё... и всё — не то.
Но ни людей, ни столкновений
во тьме уже не различить.
Блажен коротконощный гений!
Он нам дарует лёгкость тени
и снов меланжевую нить.
Судьба | 
